Теперь себя я не обижу:
Старею, горблюсь,- но коплю
Все, что так нежно ненавижу
 И так язвительно люблю. 

Как часто бывает, современники не слишком ценили Ходасевича, но больше всего досталось ему от советских критиков, один из которых писал, что-де ахматовы и ходасевичи «организуют психику человека в сторону поповско-феодально-буржуазной реставрации». Белый эмигрант и вообще враг народа. Ну, а в наши дни — гордость русской поэзии, без всяких оговорок. С самого детства Ходасевич неуклонно шел к своей литературной славе, но тут произошла революция, которая «поломала все карты».

Нет, не найду сегодня пищи я
Для утешительной мечты:
Одни шарманщики, да нищие,
Да дождь — все с той же высоты…

Безденежье и болезни одолевали Ходасевича, поселившегося сначала в Париже, затем в его пригороде. Гумилев дал верную характеристику Ходасевичу: «Европеец по любви к деталям красоты… все-таки очень славянин по какой-то особенной равнодушной усталости и меланхолическому скептицизму». В эмиграции в основном зарабатывал журналистикой и стал одним из ведущих критиков русского зарубежья.

В 1918 году Ходасевич совместно с Л. Ф. Яффе издал книгу «Еврейская антология. Сборник молодой еврейской поэзии». В 1920 году вышел собственный сборник «Путем зерна. Третья книга стихов». В 1923 — «Тяжелая лира: четвертая книга стихов». И наконец, в 1927 году появилась книга «Собрание стихов» с печальным циклом «Европейская ночь». Еще Ходасевич работал над мемуарами «Некрополь. Воспоминания». Проза Ходасевича острая и горькая, а стихи пронзительные и печальные.

Перешагни, перескочи,
Перелети, пере-что-хочешь —
Но вырвись камнем из пращи,
Звездой, сорвавшейся в ночи..
Сам затерял… теперь ищи…
Бог знает, что себе бормочешь,
Ища пенсне или ключи.

Ходасевич — великолепный знаток и дегустатор русского языка, ценитель благодатного ямба, который «с высот надзвездной Музикии к нам ангелами занесен». Поэт боялся, «что русский язык сделается «мертвым», как латынь, — и я всегда буду «для немногих». И то, если меня откопают». Ходасевича «откопали». Ввели в оборот. И оказалось, что он не «для немногих», а, напротив, для очень многих, для всех, кто любит настоящую поэзию.

У Ходасевича есть строки про Орфея:
Не поучал Орфей, но чаровал —
И камень дикий на дыбы вставал.

Владислав Ходасевич был сам подобен древнему Орфею, правда, чуть печальному. Но это не его вина. Такова была действительность, в которую судьба вписала поэта. 

Шутка Ходасевича

Однажды Ходасевич написал несколько стихотворений «от чужого имени» и даже выдумал забытого поэта XVIII века Василия Травникова, сочинив за него все его стихотворения.  Поэт читал о Травникове на литературном вечере и напечатал о нем исследование. Слушая читаемые Ходасевичем стихотворения, просвещённое общество испытывало и смущение, и удивление, ведь Ходасевич открыл бесценный архив крупнейшего поэта XVIII века. На статью Ходасевича появился ряд рецензий. Никто не мог и вообразить, что никакого Травникова нет на свете.

Ознакомиться с произведениями В. Ходасевича вы можете в отделе художественной литературы, ауд 311 к. А.

Реклама