160 лет  роману Г. Мелвилла «Моби Дик, или Белый Кит»

  «Тот зверь морской,
Левиафан, кого из всех творений
Всех больше создал бог в пучине водной»

 Дж. Мильтон  «Потерянный рай»

      В литературной истории США творчество Германа Мелвилла – явление выдающееся и своеобразное. Писатель давно уже причислен к классикам американской словесности, а его замечательное творение «Моби Дик, или Белый Кит» с полным основание считается одним из шедевров мировой литературы.
Жизнь и творчество Г. Мелвилла полны парадоксов, противоречий и труднообъяснимых странностей. У него не было сколько-нибудь серьёзного формального образования, школу он бросил в двенадцать лет и, тем не менее, он был  одним из образованнейших людей своего времени.  Свой литературный путь он проделал как бы в обратном направлении. Обычно молодые писатели начинают со стихов, затем короткая проза и в конце роман. У Мелвилла всё наоборот: он начал с повестей и романов, затем взялся за сочинение коротких рассказов и закончил свой творческий путь как поэт.
В творческой биографии Мелвилла не было ученического периода, он не пробивался в литературу, он «ворвался» в неё и первая же его книга «Тайпи» принесла ему широкую известность в Америке, а затем в Англии, Франции и Германии. Но вершиной его творчества считается роман «Моби Дик, или Белый Кит».  Конечно, «Моби Дик» — это приключенческий роман, но также и «производственный», «морской», «социальный», «философский»  и, если угодно, «роман воспитания». Все эти аспекты не соседствуют в книге, не сосуществуют, но проросли друг в друга, образуя нерасторжимое целое, пронизанное сложнейшей системой многозначных  символов, которая является эстетическим фундаментом романа.        Одна группа символов сопряжена с плаванием «Пекода», который и есть корабль-государство – символ традиционный, известный ещё со времён средневековья. Но в «Моби Дике» он существует не сам по себе. Успех или неуспех плаванья зависит от многих моментов,  но прежде всего от трёх персонажей: судовладельца Вилдада, капитана Ахава и его старшего помощника Старбека. Вилдад – стар, он – набожный стяжатель и лицемер. Старбек тоже благочестив и набожен, но не лицемерен.  Он опытный моряк и искусный китобой, но в нём нет инициативы и размаха. Ахав – сложный, противоречивый, многозначный человек. Для него не существует преград.
Различие этих характеров очевидно, но их объединяет то, что все они новоанглийские квакеры, потомки первых поселенцев, наследники «пионеров» и в свете этого они обретают дополнительное символическое значение. Вилдад, с его благочестием, нежелание рисковать, старческим бессилием и мелочностью символизирует вчерашний день. «…Капитан Вилдад не только получил образование в духе самого строгого нантекетского квакерства, но и, несмотря на свою последующую моряцкую жизнь и даже созерцание восхитительных нагих островитянок… ни на йоту не поступился своей квакерской натурой, не пожертвовал ни единым крючком на своём квакерском жилете».  «Пекод» уходит в рейс и Вилдад остаётся на берегу. Старбек – это сегодняшний день. Он может вывести корабль в плавание, но ему незнакомо  ощущение великой цели. Он безынициативен и обязательно привёл бы «Пекоду» назад к Вилдаду.  «Старбек не гонялся за опасностями, как рыцарь за приключениями. Для него храбрость была не возвышенное свойство души, а просто полезная вещь, которую следует держать под рукой на любой случай смертельной угрозы». Иное дело Ахав. Его образ может быть соотнесён с деятелями новой формации, которая складывалась в середине XIX века. Новые  деловые люди, они строили фабрики, заводы, корабли и железные дороги. Они торговали с целым светом, открывали банки, были лидерами прогресса и считали себя солью земли.  Целеустремлённость Ахава, умение не смущаться понятиями о справедливости, способность перешагнуть через любые препятствия, а главное, размах и железная хватка позволяют видеть в нём «пророческий образ будущих строителей империи второй половины века», каждый из которых преследовал своего Белого Кита, преступая юридические, человеческие и божеские законы.
Другая группа символических значений связана с фанатическим безумием капитана Ахава, погубившего доверенный ему корабль и жизнь всей команды (за исключением Измаила). Фанатизм и безумие – не новые сюжеты для мировой литературы, но в творчестве американских романтиков на рубеже сороковых и пятидесятых годов XIX века проблема Зла, чинимого фанатиками во имя торжества Добра, и вообще проблема фанатизма заняла весьма важное место.
Понять природу интереса к проблеме фанатизма несложно, ибо в указанное время проблема эта имела не только нравственно-психологический, но и общественно-политический смысл. Основным конфликтом той эпохи был конфликт между Севером и Югом.  Южане были готовы на всё, вплоть до выхода южных штатов из Союза и были в глазах Г. Мелвилла фанатиками, готовыми погубить Америку. Но не меньше пугали его своим фанатизмом в борьбе за освобождение негров и аболиционисты, хотя идея уничтожения рабства была чрезвычайно близка писателю. Он понимал, что социальное Зло, конкретно воплощённое в рабовладельческой системе, было вполне реальным. Вместе с тем ему представлялось, что фанатизм в борьбе, даже если это борьба за правое дело, может привести к ещё большему злу, к страшной катастрофе. Отсюда символика фанатического безумия. Ахав – сильный и благородный дух. Он восстал против мирового Зла. Но он фанатик, и потому его попытка достигнуть прекрасной цели оказалась гибельной.

  С произведениями Г. Мелвилла можно ознакомиться в отделе художественной литературы, ауд. 311, к. А.

Реклама