20 января – 130 лет со дня рождения российского художника, графика, книжного иллюстратора, теоретика искусства Павла Николаевича Филонова

Взлететь в страну из серебра,
Стать звонким вестником добра

filonВ. Хлебников «Творения»

Павел Филонов был человеком, движимым исступленной, страстной верой в собственное искусство, человеком, отказывающим себе во всём, чтобы всецело отдаться творчеству. Образ художника, пожираемого огнём своих убеждений, приложим ко многим представителям русского авангарда, в первую очередь к Велимиру Хлебникову и Казимиру Малевичу, и именно этот пыл придал неслыханные душевное волнение и движущую силу литературе и искусству в России десятых и двадцатых годов прошлого века.

Мы равенство миров, единый знаменатель.
Мы ведь единство людей и вещей.
                       (В. Хлебников «Творения»)

Филонов был, вероятно, самым преданным, самым фанатичным, самым отважным авангардистом, он соблюдал строжайшую самодисциплину и самоотречение и никогда не отклонялся от своей системы аналитического искусства. Жизнь аскета была избрана им с юных лет. Как и Хлебников, Филонов существовал как бы «вне» жизни, или, вернее, на уровне опыта и чувств, недоступном для большинства. Несмотря на частые заверения, что он – на стороне пролетариата и сам происходит из рабочего класса, он был так же далёк от простого народа, как от великой княгини Марии Павловны, которой он дважды не поклонился, когда она посещала Академию художеств в 1910 году.

Родившись в Москве и сохранив глубокую любовь к этому городу, как профессиональный художник Филонов сложился в Петербурге и в значительной мере был воспитан в его культурных традициях и не в последнюю очередь – Академией художеств. Академическая выучка дала ему абсолютное владение мастерством рисунка. Сильнейшее воздействие на молодого художника оказало творчество Михаила Врубеля, даже беглое сравнение картин и рисунков Врубеля и Филонова показывает одинаковое отношение к искусству и действительности, объясняющееся общностью их в высшей степени чувствительных самоуглублённых натур. Принадлежа к разным поколениям, они оба были частью «серебряного века» России, оба отдали дань символизму. И Врубель и Филонов были «центростремительными» художниками в том смысле, что оба считали себя создателями собственных судеб. Оба осознавали свою одарённость, были уверены в своих величайших способностях, оба либо ставили себя выше большинства коллег-художников, либо не замечали их. Не случайно поэтому, что автопортрет (изображение самого художника или таинственного незнакомца) занимает значительное место в их творчестве. Например, на многих картинах Филонова изображения головfilonov4 представляют как будто его собственную голову с характерным высоким лбом и крупным черепом. Такой напряжённый интерес к себе, свойственный европейскому и русскому модернизму, создал целую галерею автопортретов, многие из которых демонстрируют резкие колебания между знакомым и незнакомым, между рациональным и иррациональным в пределах одной и той же композиции. Филоновские картины  тревожат нас силой воображения, дерзкими стилистическими сочетаниями (от «ар нуво» до супрематизма) и как бы «лоскутной» фактурой, однако, в конечном счёте, их невозможно «прочесть», то есть документально истолковать или изложить сюжет. Филонов увлекался народным искусством и русским неопримитивизмом. Тема эта неисчерпаема, поскольку она охватывает и традиционные русские ремёсла, резьбу по дереву, иконопись и лубок, а также древние петроглифы, скандинавские и русские языческие и христианские памятники. Филонов постоянно черпал оттуда свои мотивы и методы. Не избежал Филонов и влияния кубофутуристов, он ненадолго объединился с великим русским поэтом-футуристом Маяковским, сделав эскизы для оформления двух представлений пьесы «Владимир Маяковский». Работа Филонова для спектакля совпала с написанием картин, воплощавших жестокость и коловращение современного города. Основным принципом своего творчества художник полагал «сделанность», которая была составной частью его программы аналитического искусства. Доктрина Филонова заключала в себе одновременно и самое простое и самое сложное. Провозглашая «сделанность» единственным критерием профессиональных свойств вещи (картины или рисунка), Филонов имел в виду техническое мастерство, исключительную точность, создание полной иллюзии – то есть те качества, которые, как он знал, можно было добиться лишь упорным трудом и суровой самодисциплиной. Филонов отказывался продавать свои картины, отделывая и перерабатывая их в течение многих лет, его комнатушка была наполнена рисунками, картинами и рукописями будто настоящий музей аналитического искусства, о котором он мечтал всю жизнь и ревностно охранял до самой смерти в 1941 году.

656-1

2942f20c22be

С литературой о жизни и творчестве  П. Н. Филонова вы можете познакомиться в отделе научной литературы, ауд. 176, гл. к.

Реклама