25 января – 75 лет со дня рождения поэта, актера, автора и исполнителя песен Владимира Семеновича Высоцкого

 

0_42503_9b81caf2_XL…При жизни Владимир Высоцкий многим казался человеком непредсказуемым, способным на самый неожиданный шаг. Он и сегодня для нас такой, не вписывающийся ни в какие рамки и стереотипы, идущий «поверх барьеров».

Высоцкий заявил о себе в начале  60-х песнями на уголовные, уличные, «блатные» темы. Такая тематика было во многом подсказана ему общей атмосферой послевоенных лет, на которые пришлись его детство и юность. «В Москве тогда было, — вспоминает один из его школьных товарищей, — огромное количество шпаны…И всех этих блатных ребят мы каждый день встречали и прекрасно знали каждого из них». Отменным знанием мира «улицы», а также обострённым чувством справедливости поэт был обязан этим ранним впечатлениям. В середине 50-х из лагерей стали возвращаться пострадавшие при Сталине люди (один из них двоюродный брат Высоцкого Николай), и с ними вошли в широкий обиход лагерные песни. При всей своей наивности, а иногда и поэтической беспомощности этих сочинений в них была живая жилка. Её-то, эту жилку, наверное, и оценил юный Высоцкий. Вообще блатной фольклор – тема особая. Этот, пока ещё мало изученный пласт нашей культуры, очень пёстр и неоднороден. В нём зачастую трудно отделить сочинённое и напетое всерьёз от иронических стилизаций, рождённых в интеллигентской среде, для которой увлечение этим жанром было чем-то вроде признака свободомыслия. Молодой Высоцкий исполнял эти песни почти всегда с комедийными интонациями – достаточно послушать «На Колыме» или «Я сын подпольного рабочего-партийца…». Он в собственных первых песнях – художник комического склада, пародирующий и иронизирующий. Высоцкий пародирует стереотипы сознания и языка, стёртые от частого и бездумного употребления, снижает и «взрывает» их. Он низводит до уровня смешного то набившие оскомину лозунги советской эпохи («За хлеб и воду и за свободу – Спасибо нашему совейскому народу!»), то расхожие интонации популярного жанра «городского романса» («Говорил  я, что жизнь потеряна, Я сморкался и плакал в кашне…»), то вообще чуть ли не всю мировую литературу:
Нам ни к чему сюжеты и интриги:
Про всё мы знаем, про всё, чего ни дашь.
Я, например, на свете лучшей книгой
Считаю Кодекс уголовный наш.
  («Песня про Уголовный кодекс»)
Но при всём комизме таких песен в них есть и серьёзный подтекст. Во-первых, они выразили «общую приблатнённость нашего бытия» в стране, где все делились на «вохровцев и зэков». А во-вторых, герои Высоцкого – живые люди с обыкновенными человеческими чувствами. Они любят, страдают, ревнуют, томятся в разлуке с близкими, они по-своему честны и благородны и не приемлют лжи и предательства:
Он пил как все и был как будто рад,
А мы – его мы встретили как брата…
А он назавтра продал всех подряд,-
Ошибся я – простите мне, ребята!

Песня про стукача»)
Ранние песни поэта сразу включают его в гуманистическую традицию русской литературы с её сочувствием к «маленькому человеку», к «униженным и оскорблённым» и задают координаты этического мира растущего художника.

1964 год для Высоцкого – первый серьёзный рубеж, год творческого и душевного кризиса, год попытки самоубийства и прихода в созданный Юрием Любимовым Театр на Таганке. Тяжёлый год завершился счастливо: закончилась длившаяся несколько лет полоса актёрской неустроенности. В лице Любимова Высоцкий обрёл «своего» режиссёра, а в лице коллег-артистов – во многом единомышленников. Серьёзная актёрская работа благотворно повлияла на дальнейший рост Высоцкого-поэта. Героями песен этой поры становятся солдат, альпинист, шахтёр, спортсмен, аквалангист, моряк, крестьянин, старатель, пират, картёжник, просто забулдыга… Существует абсолютный музыкальный слух. У Высоцкого был абсолютный слух на жизнь. Проникая в суть той или иной профессии, среды, он жадно впитывал всё, что могло понадобиться ему в его поэтической лаборатории. Это было действительно «от Бога». Затем случился «Гамлет» в Театре на Таганке и эта работа стала центральным событием всей творческой биографии поэта-актёра: «Я играл много ролей, но самая большая моя роль, и я думаю, что выше ролей нету, — я сыграл Гамлета…». Гамлет стал для Высоцкого ролью настолько личной, что оказался темой всей жизни. Рефлексия датского принца помогла русскому художнику осознать свой масштаб и свою судьбу. Его лирику начала 70-х годов можно назвать «гамлетовской» в том смысле, что она создана поэтом-философом, прикоснувшимся к «последним вопросам» бытия. Как и десять лет назад, теперь у Высоцкого одна центральная поэтическая роль, но тогда это был уголовник, а теперь – трагический герой великой пьесы.
Я Гамлет, я насилье презирал,
Я наплевал на датскую корону,-
Но в их глазах – за трон я глотку рвал
И убивал соперника  по трону.
В эти годы Высоцкий пишет меньше комедийных песен. Сосредоточившись на себе, на собственном внутреннем мире, он отчётливо осознал свою поэтическую судьбу как судьбу трагическую. На этой волне Высоцкий пережил самый плодотворный по количеству созданных произведений год – 1973-й. Однако вслед за этим его вновь ждал глубокий творческий кризис, который пришёлся на 1974 год – один из самых сложных в биографии поэта. Высоцкий мало пишет, им овладевает мысль о собственной творческой исчерпанности. Прорыв произошёл в 1975 году. Написанные в тот момент песни вывели поэта из «гамлетовской», по преимуществу рефлексивной, полосы; вновь, как то было десятью годами раньше, его творческий мир сильно расширился. Поэт ощутил потребность в творческом сопряжении своей личной судьбы и судьбы общенациональной…
Я стою, как перед вечной загадкою,
Пред великою да сказочной страною —
Перед солоно – да горько-кисло-сладкою,
Голубою, родниковою, ржаною.

Прикоснувшись к родной почве, к русской истории – и давней, и той, современником которой он сам был, — поэт подобно древнему Антею набрался новых сил. И вот, выйдя на последний круг, на последнюю «четверть» своего пути, он возродил, вернул в свою поэзию и творчески соединил всё главное, что было в ней прежде: тему неволи из первой «четверти», широту охвата жизни, ролевую манеру, театр поэтических масок – из второй и исповедальность – из третьей. На этих «трёх китах» и выстраивается поздняя лирика мастера, органично завершающая его творческий путь, образующая новую поэтическую «энциклопедию русской жизни».
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним.

 Взять произведения Владимира Высоцкого вы сможете в отделе художественной литературы, ауд. 311, к. А.