50314665_Andrey_Beluyy_Андрей Белый – Борис Николаевич Бугаев родился и вырос в среде московской интеллигенции конца XIX века, в семье знаменитого математика, профессора Московского университета Н. В. Бугаева.

Он рос, окружённый звуками музыки Бетховена и Шопена (мать Белого была прекрасной музыкантшей), под гортанно-прерывистый ритм стихов Уланда, Гёте, Эйхендорфа, которые читала бонна Бориса – Немка Раиса Ивановна. Летние месяцы семья Бугаевых проводила в Подмосковье, и мальчик с детства смог приобщиться к миру поместно-деревенской России, где как бы воедино слились красота среднерусского пейзажа и величие культуры, творимой жившими среди этой природы людьми. Уже учась в университете, Борис отводил душу в запойном чтении старых и новых философов, современных западных писателей.

Очень часто посещал он гостеприимный дом Соловьёвых, родителей своего друга Сергея. Там бывали и старший брат хозяина философ Владимир Соловьёв, его сестра, поэтесса Поликсена Соловьёва, друзья семьи – историк В. О. Ключевский, философ С. Н. Трубецкой, позднее – Брюсов, Мережковский, З. Гиппиус. Именно здесь, в семье Соловьёвых, были восторженно поддержаны первые литературные опыты Бориса Бугаева и здесь ему помогли сочинить псевдоним «Андрей Белый» (белый – священный, утешительный цвет, представляющий собою гармоническое сочетание всех цветов – любимый цвет Вл. Соловьёва, пользующийся особым почитанием в доме его брата). В 1900 году Борис Бугаев окончательно решает стать писателем и создаёт первую из своих четырёх симфоний  — «Северную», или «Героическую». Затем был поэтический сборник «Золото в лазури»

 Солнцем сердце зажжено,
Солнце – к вечному стремительность.
Солнце – вечное окно
в золотую ослепительность

 «Пепел», посвящённый памяти Некрасова и считающийся вершиной поэтического творчества Белого.

Поля моей скудной земли
Вон там преисполнены скорби.
Холмами пространства вдали
Изгорби, равнина, изгорби!

azb390569_midНо, конечно же, главным событием в духовной биографии Белого и всей его литературной жизни стало создание романа «Петербург», ставшего общепризнанной классикой отечественной и мировой литературы XX столетия. «Петербург» был заявлен автором как заключительный аккорд «мифа о Петербурге», творимого на протяжении целого столетия русской культуры. Откровенно вводя в книгу многочисленные реминисценции из Пушкина, Гоголя, Достоевского, Мережковского, используя народные легенды и пророчества, связанные с городом на Неве, Белый стремится «свести итоги»  сделанного до него, дать окончательную разгадку «непостижимого города». В Петербурге Белого нет и следа державной величавости, монументальной завершённости, неколебимости «дивного града», как он воспринимался культурой XVIII века.

Петербург белого со всеми персонажами, его населяющими, — порождение «мозговой игры» некоего повествователя, который всюду именует себя «Автор». Каждый из персонажей романа в той или иной мере также наделён авторскими функциями. Каждый «создаёт» другого: Аполлон Аполлонович «был как Зевс: из его головы вытекали богини и гении; один такой гений (незнакомец с чёрными усиками), возникая как образ, уже забытийствовал в желтоватых пространствах».  Рождённый из его же головы Дудкин, в свою очередь, сотворяет образы Липпанченко, Медного Всадника, Шишнарфне…Собственно, Белый открывает новый вид перспективы – отражающихся друг в друге кривых зеркал, — которая помогает ему увидеть и изобразить фантасмагорию современности. Действительность, преломленная сквозь эту систему зеркал – морок, чудовищный маскарад, всеобщая провокация.

Грандиозная всемирная провокация – нашествие инфернальных сил хаоса – избрала местом действия Россию, а ещё точнее – Петербург, город, распластанный на плоскости, символизирующий собою «планиметрическое» измерение бытия. Эта плоскостность особо наглядна потому, что через весь роман последовательно проведён горизонтальный принцип членения пространства – на «центр» и «периферию».

Белый намечает в «Петербурге» перспективу: от центра, которым в представлении героев являются они сами, — к расширению вовне, к обновлению за счёт приобщения «я» к жизни космоса, к миру людей, миру России, той России, которую открыл для себя писатель, потрясённый «уходом» и смертью Толстого: «Не Петербург, не Москва – Россия; Россия и не Скотопригоньевск, не город Передонова, Россия – не городок Окуров, не Лихов. Россия – это Астапово, окружённое пространствами; и эти пространства – не лихие пространства; это ясные, как день Божий, лучезарные поляны». (А. Белый. Трагедия творчества. Достоевский и Толстой.- Москва, 1911.- С. 46).

 

Взять почитать роман А. Белого «Петербург» вы можете в отделе художественной литературы, ауд. 311, к. А.

Реклама