185 лет со дня рождения Константина Николаевича Леонтьева (1831– 1891), русского публициста, оригинального политического и религиозного мыслителя, писателя, критика, одного из лидеров русского консерватизма.

Один из самых ярких в плеяде названных философов — Константин Николаевич Леонтьев. Он — человек высокой принципиальности и православной религиозности. Суть его взглядов нашла отражение в работах: “Византизм и славянство”, “Храм и Церковь”, “Письма отшельника” и др.

 Вопреки мнению Н. Я. Данилевского, пришел к выводу о том, что идея их объединения славянских народов проблематична ввиду того, что значительная часть славян настроена прозападно. Мыслитель видел в византизме, лежащем в основе российской государственности, вопреки мнению П. Я. Чаадаева, положительное начало. Так как, по мнению Леонтьева, византизм помог государству выстоять в испытаниях. Он считал пагубным для нашей страны шаги в направлении к социализму. Осознавая то, что социалистические идеи доминируют в умах многих представителей интеллигенции, наблюдая за действиями тех, кто во что бы то ни стало добивается перехода России к социализму, оценивая те средства, которые при этом применяются и предвидя результаты социалистических экспериментов в нашей стране, мыслитель пришел к выводу, что Россия обречена на гибель. Этот вывод сформулирован в его работе “Письма отшельника”. Леонтьев полагал, что, хотя Россия и обречена на гибель, тем не менее, укрепив устои государства и наладив правильную восточную политику, ей удастся продержаться еще несколько сот лет. 

Седьмой ребёнок в семье, Константин Николаевич Леонтьев родился 13 (25) января 1831 в с. Кудиново Калужской губернии. Окончил в 1849 году Калужскую гимназию, с отличными отметками по всем предметам, кроме физики и математики. Леонтьев продолжил учебу в ярославском Демидовском юридическом лицее, но по желанию матери перешел на медицинский факультет Московского университета. В студенческие годы начинается творческая деятельность Леонтьева. В 1850 г. он приносит рукопись комедии своему кумиру И.С. Тургеневу. Тургенев отнёсся благосклонно к начинающему литератору, и в 1851 году вел его в салон графини Салиас, где Леонтьев познакомился с Т.Н.Грановским, М.Н. Катковым и другими. Очерки, комедии, повести и роман в 1851 – 1861 годах публикуются в журнале “Отечественные записки”.

Медицинская деятельность Леонтьева начинается в период Крымской войны, куда он отправился добровольно, будучи студентом пятого курса. В течение семи лет, Леонтьев служит военным врачом в егерском полку, в госпиталях, с 1854 по 1857 год. По окончании войны, Константин Николаевич принимает предложение барона Д. Г. Розена и становится домашним доктором (1858 — 1860) в имении Розенов. В начале 1861 года Леонтьев оставляет медицину и полностью переключается на литературу.

В 1864 году опубликован роман “В своем краю”, отразивший радикальный эстетизм и новые антидемократические взгляды автора.

Устроившись по протекции на службу в Министерство иностранных дел, Леонтьев около года работал в архивах, затем был направлен секретарем русского консульства на о. Крит. В течение десяти лет (1863 –1872) занимал различные должности в российских консульствах на территории Оттоманской Порты: в Кандии (о. Крит), Адрианополе, Тульче, Янине, Салониках.

Дипломатическая карьера Константина Николаевича складывалась удачно, его отчеты нравились в Министерстве, и его лично ценил сам канцлер князь А. М. Горчаков. Однако пребывание на Крите было неожиданно прервано дипломатическим инцидентом. Леонтьев ударил хлыстом французского консула, который позволил себе оскорбительно отозваться о России.

Тогда же у Леонтьева проявляется интерес к публицистике, он пишет и опубликовывает в газете “Заря” первую статью на политическую и общеисторическую тему: “Грамотность и народность” (1870).

В Тульче у его жены появились первые признаки помешательства, которое впоследствии он расценивал как наказание за его постоянные измены. В Янине его самого начали преследовать болезни, ухудшилось состояние жены. В Салониках в 1871 произошло центральное мистическое событие всей его жизни. Он проснулся ночью в своем доме и обнаружил у себя холеру. На него напал отчаянный страх смерти. Он лежал на постели и смотрел на образ Божьей Матери, который появился у него, неверующего с 1851 г., накануне случайно – оставленный то ли русскими купцами, то ли афонским монахом, Леонтьев даже не запомнил этого точно. В. В. Розанову позже рассказывал: “Я думал в ту минуту даже не о спасении души… я, обыкновенно вовсе не боязливый, пришел в ужас просто от мысли о телесной смерти и, будучи уже заранее подготовлен… целым рядом других психологических превращений, симпатий и отвращений, я вдруг, в одну минуту, поверил в существование и могущество… Божией Матери, поверил так ощутительно и твердо, как если бы видел перед собою живую, знакомую, действительную женщину, очень добрую и очень могущественную, и воскликнул: Матерь Божия! Рано! Рано умирать мне!.. Я еще ничего не сделал достойного моих способностей и вел в высшей степени развратную, утонченно грешную жизнь! Подними меня с этого одра смерти. Я поеду на Афон, поклонюсь старцам, чтобы они обратили меня в простого и настоящего православного, верующего в среду и пятницу и в чудеса, и даже постригусь в монахи…”. Через два часа ему стало лучше, а через три дня он уже был в Афонском монастыре. Он просит настоятеля Русского Пантелеимоновского монастыря о. Иеронима постричь его в монахи, но просьба его, разумеется, отклонена. Однако Леонтьеву дозволено как “простому поклоннику” пожить некоторое время на Афоне. Там он проводит год, затем переезжает в Константинополь.

Началась новая “переоценка ценностей”, Леонтьев отрекся от некоторых прежних, по его словам “в высшей степени безнравственных” сочинений, сжег рукописи цикла романов “Река времен”, отказался от дальнейшей службы и от пенсиона. Получив отставку, переехал на остров Халки, где продолжил работу над главным своим трактатом “Византизм и славянство”, начатым ещё на Афоне и в Константинополе в 1872 — 1873, а завершенном уже в России в 1874 году. Желая исполнить обет, Константин Николаевич становится послушником в Николо-Угрешском монастыре. Однако аристократизм и слабое здоровье не позволяют ему выдержать тягот монашеской жизни, и весной 1875 писатель покидает обитель.

В июне 1875 г. Леонтьев приезжает в родное Кудиново, к тому времени заложенное, и в следующие годы целиком посвящает себя историософской, социально-философской публицистике и литературной критике. В 1875 в малочитаемом журнале “Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских” выходит трактат “Византизм и славянство”, так как редактор-издатель М.Н. Катков не решился на публикацию в “Русском вестнике” из-за “антиславизма” автора. В 1876 Катковым же изданы три тома леонтьевских повестей и рассказов 60-х-70-х гг. под общим заголовком “Из жизни христиан в Турции”.

В 1880 году Константин Николаевич становится помощником редактора газеты “Варшавский дневник”, где им опубликован ряд статей по принципиальным вопросам.

В 1881 — 1887 он вновь на государственной службе — в Московском цензурном комитете. Две важные статьи “Записка о необходимости большой газеты в С. — Петербурге” и “Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения”, написанные в этот период, увидели свет только после смерти автора.

В 80-е годы окончательно оформилась идейно-философская доктрина Леонтьева. Выходят отдельной брошюрой два полемических очерка о Ф. М. Достоевском и Л. Н. Толстом “Наши новые христиане” (1882), где он прилагает к идеям и творчеству двух великих писателей строго православную точку зрения и приходит к выводу о несостоятельности их религиозной проповеди. Издается двухтомный сборник “Восток, Россия и Славянство”, включающий более ранние статьи, в том числе и трактат “Византизм и Славянство”(1885 — 1886).

В 1887 Леонтьев выходит в отставку, приобретает домик за оградой Оптиной Пустыни, (имение Кудиново продано в 1882) где и поселился с супругой и верными слугами. Его политическим завещанием стали поздние работы “Национальная политика как орудие всемирной революции” (1889) и “Славянофильство теории и славянофильство жизни” (1891), “Над могилой Пазухина” (1891). Его духовником с конца 70-х стал знаменитый тогда старец, ныне канонизированный святой отец Амвросий Оптинский, без благословения которого Константин Николаевич ничего не предпринимал. Даже “критический этюд” “Анализ, стиль и веяние. О романах гр. Л. Н. Толстого” (1890), где наконец полно и ясно сформулированы принципы совершенно оригинальной эстетики, был написан по благословению старца. 23 августа 1891 года, спустя 20 лет, Константин Николаевич наконец исполнил свой обет — принял тайный постриг под именем Климента, однако, старец Амвросий не благословил его оставаться в Оптиной пустыни и направил в Сергиев Посад — как оказалось, умирать. Поселившись в начале сентября в лаврской гостинице, Леонтьев в октябре получил известие о кончине отца Амвросия, а менее чем через месяц заболел воспалением легких и скоропостижно скончался 12 (24) ноября 1891. Похоронен К. Н. Леонтьев в Сергиевом Посаде, в Гефсиманском скиту на кладбище у церкви Черниговской Божией Матери.

В творчестве Леотьева отчётливо просматриваются три периода: в 50-е гг.- либеральный эстетизм и материализм, “естественно-эстетическое чувство, поддержанное и укрепленное рациональным идеалом науки”; после 62 г. – ультраэстетизм в сочетании с политическим консерватизмом и почвенничеством и, наконец, религиозно-аскетический трансендентализм, эсхатологизм, византизм в соединении с неизменным, но как бы “оцерковленным” эстетизмом в последний, самый долгий и плодотворный период, после чудесного исцеления.

Находясь на Афоне, он формулирует ключевое для себя понятие византизма. Центральный свой трактат “Византизм и славянство” он начинает с определения византизма: “Византизм в государстве значит — Самодержавие. В религии он значит христианство с определенными чертами, отличающими его от западных церквей, от ересей и расколов. В нравственном мире… византийский идеал не имеет… преувеличенного понятия о земной личности”, он склонен “к разочарованию во всем земном, в счастье, в устойчивости нашей собственной чистоты… византизм… отвергает всякую надежду на всеобщее благоденствие народов… он есть сильнейшая антитеза идее всечеловечества в смысле земного всеравенства, земной всесвободы, земного всесовершенства и вседовольства”. Леонтьев первым вводит в науку этот термин и определяет его границы.

Леонтьев разводит и противопоставляет “византизм” и “славизм”, которые иногда (например, у Хомякова, Аксаковых и Данилевского) смешивались. Если “византизм” у Л. выражает сущность всей русской культуры и спасителен, то “славизм” политически ошибочен и прямо вреден с точки зрения судеб России. В отличие от Данилевского, Л. с большим сомнением относится к идее объединения славянства, опасаясь, что более тесный союз с западными славянами, уже зараженными духом «эгалитаризма» (стремления к равенству), может принести России больше вреда, чем пользы. Леонтьев, как и Тютчев, считал, что славянство ни при каком случае не может составить основу прочного консервативного государства. Вообще его трактат можно считать полемически направленным против панславизма. Развивая идею Тютчева об «Империи Востока», выделял три начала русской государственности: византийское, монгольское и германское. Признавая к тому же, что Византийская империя даже больше наследовала Персии, нежели греческой цивилизации. Леонтьев фактически первым в русской мысли приходит к идее Евразии, позднее, в ХХ в. разрабатываемой целым философским направлением: Н.Трубецкой, П.Савицкий, Г.Вернадский, позже Л.Гумилев, в последнее время А.Дугин.

Суть концепции византизма состояла в следующем. Европа, т.е. романо-германская цивилизация, дважды встречалась с Византией: в своем истоке (V-IXв.), пока окончательно не обособилась от неё, и в XV в., когда Византийская цивилизация прекратила свое видимое существование, и её “семена” упали на почву Севера (Россия) и Запада. Это второе сближение, когда европейская цивилизация сама переживала расцвет, привело к так наз. эпохе Возрождения, которую Лоентьев предлагает называть эпохой “сложного цветения Запада”. “Второе” византийское влияние приводит к повсеместному усилению монархической власти в Европе (в противовес “феодальной раздробленности”), развитию философии и искусства. В России же XV в. византизм встретил “бесцветность и простоту”, что содействовало более глубокому его усвоению. Несмотря на неоднократные позднейшие западные влияния, “основы нашего как государственного, так и домашнего быта остаются тесно связанными с византизмом”. Пока Россия держится византизма — она сильна и непобедима.

В главе VI своего сочинения Леонтьев излагает ставшую впоследствии знаменитой органическую теорию исторического развития. Как всё живое на земле, любое общество в истории проходит три этапа: 1) первичной простоты, 2) сложного цветения (“цветущей сложности”) и 3) вторичного смесительного упрощения, за которым следует разложение и гибель.

Согласно Леонтьеву, Европа уже вступила в третью стадию, о чем свидетельствует прежде всего владычество эгалитарно-демократического, буржуазного идеала и соответствующее ему революционное гниение (а отнюдь не обновление) общества. Россия, будучи особым и отдельным социальным организмом, порождением и наследницей Византии, имеет шансы избежать общеевропейской участи.

Книги из фонда библиотеки:

Шифр издания:

Л 478

Леонтьев, Константин Николаевич. Как надо понимать сближение с народом / К.Н.Леонтьев. — М. : Мир книги, 1991. — 16 с.
Имеется в отделе: НАБ
Леонтьев, Константин Николаевич. Избранное / К. Н. Леонтьев ; Сост. И. Н. Смирнов; Под ред. В. Л. Акопяна. — Москва : Рарогъ, 1993. — 399 с. : ил. — Примеч. в сносках. — Содерж.: Константин Леонтьев: жизнь и творчество; Византизм и славянство; Средний европеец как идеал всемирного разрушения; Чем и как либерализм наш вреден?; Записки отшельника; Племенная политика как орудие всемирной революции; Письма к Владимиру Сергеевичу Соловьеву.
Имеется в отделе: НАБ, ОЧЗ.
Леонтьев, Константин Николаевич.

Восток, Россия и Славянство: Философская и политическая публицистика. : духовная проза (1872 -1891) / К. Н. Леонтьев. — Москва : Республика, 1996. — 799 с. : ил. — (ПН: Прошлое и настоящее). — Прил.: с. 793-794. — Коммент.: с. 702-764. — Список сокр.: с. 765. — Указ. имен: с. 766-792. — Слов. ин. слов: с. 795-798. — Содерж.: Записка об Афонской Горе и об отношениях ее к России; Четыре письма с Афона; Панславизм и греки; Панславизм на Афоне; Ещё о греко-болгарской распре; Византизм и славянство; Вргаи ли мы с греками?; Территориальные отношения; Храм и Церковь; Письма отшельника; Отец Климент Зедергольм, иеромонах Оптинной Пустыни; Передовые стаьи «Варшавского дневника» 1880 года; А. И. Кошелев и община в московском журнале «Русская мысль»; Чем и как либерализм наш вреден?; Г. Катков и его враги на празднике Пушикна; Сквозь нашу призму; О всемирной любви. Речь Ф. М. Достоевского на Пушкинском празднике; Страх Божий и любовь к человечеству; Наши окраины; Пасха на Афонской Горе; Письма о восточных делах; Записка о необходимости новой большой газеты в С.- Петербурге; Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения; Записки отшельника; Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой; Владимир Соловьев против Данилевского; .— Национальная политика как орудие всемирной революции; плоды национальных движений на проваславном Востоке; Воспоминания об Архимадриде Макарии; Культурный идеал и племенная политика; славянофильство теории и славянофильство жизни; Достоевский о русском дворянстве; «Московские ведомости» о двоевластии.

Имеется в отделе: ОЧЗ.
Реклама