792501Имя надворного советника Щедрина, которым были подписаны появлявшиеся в «Русском Вестнике», с 1856 г., «Губернские Очерки», сразу сделалось одним из самых любимых и популярных. Собранные в одно целое, «Губернские Очерки» в 1857 г. выдержали два издания (впоследствии — еще два, в 1864 и 1882 гг.). Они положили начало целой литературе, получившей название «обличительной», но сами принадлежали к ней только отчасти.

Ближе всех подошёл к разгадке натуры Салтыкова его знакомый, врач и публицист Николай Белоголовый, оставивший такие воспоминания: «Мне кажется, что он имел определённые политические взгляды, но с таким своеобразным оттенком, что его трудно поставить под какое-то шаблонное партийное знамя».

Многие слова, которые мы до сих пор используем, придумал и ввел в литературу и жизнь именно он. Например, слово «мягкотелость». Михаил Евграфович создал и ввел в литературу собственную систему иронических иносказаний.

Салтыков всегда вспоминал свое детство с горечью и, как правило, не любил о нем говорить. Детство его проходило в основном в одиночестве, все старшие дети уже разъехались учиться. А воспитанием его мало занимались по-настоящему.

Родился М. Е. Салтыков 15(27) января 1826 года в Калязинском уезде Тверской губернии, в селе Спас-Угол. Село это существует и поныне, но относится уже к Талдомскому району Московской области.

Отцом Михаила был коллежский советник и потомственный дворянин Евграф Васильевич Салтыков, матерью – урождённая Забелина Ольга Михайловна из семьи московских купцов, получивших дворянство за большие пожертвования на армию во время войны 1812 года.

Евграф Васильевич после выхода в отставку старался из села никуда не выезжать. Главным его занятием было чтение религиозной и полумистической литературы. Он считал возможным вмешиваться в церковные службы и позволял себе называть священника Ванькой.

Супруга была младше отца на 25 лет и держала всё хозяйство в своих руках. Она была строгой, рачительной и даже в каких-то случаях жестокой.

Михаил, шестой ребёнок в семье, родился, когда ей не было и двадцати пяти лет. Почему-то именно его она любила больше всех остальных детей.

Мальчик хорошо схватывал знания и то, что другим детям давалось со слезами и битьём линейкой, он иногда запоминал просто на слух. С четырёх лет его учили дома. Первым учителем Салтыкова был крепостной человек его родителей, живописец Павел; потом с ним занимались старшая его сестра, священник соседнего села, гувернантка и студент московской духовной академии.

В 10 лет будущего писателя отправили в Москву для поступления в дворянский институт. В 1836 году Салтыков был зачислен в учебное заведение, в котором за 10 лет до него учился Лермонтов. По своим знаниям был он зачислен сразу в третий класс дворянского института, но по невозможности досрочного выпуска из учебного заведения – вынужден был учиться в нём два года. В 1838 году Михаил, как один из лучших учеников, был переведён в Царскосельский лицей.

В 1844 г. окончил курс по второму разряду (т. е. с чином X-го класса), семнадцатым из двадцати двух учеников, потому что поведение его аттестовалось не более как «довольно хорошим»: к обычным школьным проступкам («грубость», куренье, небрежность в одежде) у него присоединялось писание стихов «неодобрительного» содержания.

В лицее, под влиянием свежих еще тогда пушкинских преданий, каждый курс имел своего поэта; в XIII-м курсе эту роль играл Салтыков. Несколько его стихотворений было помещено в «Библиотеке для Чтения» 1841 и 1842 гг., когда он был еще лицеистом; другие, напечатанные в «Современнике» (ред. Плетнева) 1844 и 1845 гг., написаны им также еще в лицее (все эти стихотворения перепечатаны в «Материалах для биографии М.Е. Салтыкова», приложенных к полному собранию его сочинений).

Ни одно из стихотворений Салтыкова (отчасти переводных, отчасти оригинальных) не носит на себе следов таланта; позднейшие по времени даже уступают более ранним. Салтыков скоро понял что у него нет призваны к поэзии, перестал писать стихи и не любил, когда ему о них напоминали.

В августе 1844 г. Салтыков был зачислен на службу в канцелярию военного министра и только через два года получил там первое штатное место — помощника секретаря.

28-го апреля, 1848 г. Салтыков был выслан в Вятку и 3-го июля определен канцелярским чиновником при вятском губернском правлении. Возможно за публикацию двух повестей: «Противоречие» и «Запутанное дело».

В ноябре 1848 года он был назначен старшим чиновником особых поручений при вятском губернаторе, затем два раза исправлял должность правителя губернаторской канцелярии, а с августа 1850 г. был советником губернского правления.

О службе его в Вятке сохранилось мало сведений, но, судя по записке о земельных беспорядках в Слободском уезде, найденной, после смерти Салтыкова, в его бумагах и подробно изложенной в «Материалах» для его биографии он горячо принимал к сердцу свои обязанности, когда они приводили его в непосредственное соприкосновение с народной массой и давали ему возможность быть ей полезным. Провинциальную жизнь, в самых темных ее сторонах, в то время легко ускользавших от взора, Салтыков узнал как нельзя лучше, благодаря командировкам и следствиям, которые на него возлагались — и богатый запас сделанных им наблюдений нашел себе место в «Губернских Очерках».

Тяжелую скуку умственного одиночества он разгонял внеслужебными занятиями: сохранились отрывки его переводов из Токвиля, Вивьена, Шерюеля и заметки, написанные им по поводу известной книги Беккарии. Для сестер Болтиных, из которых одна в 1856 г. стала его женою, он составил «Краткую историю России». В ноябре 1855 г. ему разрешено было, наконец, совершенно оставить Вятку (откуда он до тех пор только один раз выезжал к себе в тверскую деревню); в феврале 1856 г. он был причислен к министерству внутренних дел, в июне того же года назначен чиновником особых поручений при министре и в августе командирован в губернии Тверскую и Владимирскую для обозрения делопроизводства губернских комитетов ополчения (созванного, по случаю восточной войны, в 1855 г.).

В его бумагах нашелся черновик записки, составленной им при исполнении этого поручения. Она удостоверяет, что так называемые дворянские губернии предстали перед Салтыковым не в лучшем виде, чем недворянская, Вятская; злоупотреблений при снаряжении ополчения им было обнаружено множество. Несколько позже им была составлена записка об устройстве градских и земских полиций, проникнутая мало еще распространенной тогда идеей децентрализации и весьма смело подчеркивавшая недостатки действовавших порядков. Вслед за возвращением Салтыкова из ссылки. возобновилась, с большим блеском, его литературная деятельность.

В феврале 1862 г. Салтыков в первый раз вышел в отставку. Он хотел поселиться в Москве и основать там двухнедельный журнал; когда ему это не удалось, он переехал в Петербург и с начала 1863 г. стал, фактически, одним из редакторов «Современника». В продолжении двух лет он помещает в нем беллетристические произведения, общественные и театральный хроники, московские письма, рецензии на книги, полемические заметки, публицистические статьи. Все это, за исключением немногих сцен и рассказов, вошедших в состав отдельных изданий («Невинные рассказы», «Признаки времени», «Помпадуры и Помпадурши»), остается до сих пор не перепечатанным, хотя заключает в себе много интересного и важного (Обзор содержания статей, помещенных Салтыковым в «Современнике» 1863 и 1864 гг., см. в книг А. Н. Пыпина: «М. Е. Салтыков» (СПб., 1879).

В ноябре 1864 г. он вновь поступает на службу и назначается управляющим пензенской казенной палатой, два года спустя переведен на ту же должность в Тулу, а в октябре 1867 г. — в Рязань. Эти годы были временем его наименьшей литературной деятельности: в продолжение трех лет (1865, 1866, 1867) в печати появилась только одна его статья «Завещание моим детям» («Современник», 1866, № 1; перепеч. в «Признаках времени»).

Тяга его к литературе оставалась, однако, прежняя: как только «Отечественные Записки» перешли (с 1 января 1868 г.) под редакцию Некрасова, Салтыков сделался одним из самых усердных их сотрудников, а в июне 1868 г. окончательно покинул службу и сделался одним из главных сотрудников и руководителей журнала, официальным редактором которого стал десять лет спустя, после смерти Некрасова.

Пока существовали «Отечественный Записки», т. е. до 1884 г., Салтыков работал исключительно для них. Большая часть написанного им в это время вошла в состав следующих сборников: «Признаки времени» и «Письма из провинции» (1870, 72, 85), «Истории одного города» (1 и 2 изд. 1870; 3 изд. 1883), «Помпадуры и Помпадурши» (1873, 77, 82, 86), «Господа Ташкентцы» (1873, 81, 85), «Дневник провинциала в Петербурге» (1873, 81, 85), «Благонамеренные речи» (1876, 83), «В среде умеренности и аккуратности» (1878, 81, 85), «Господа Головлевы» (1880, 83), «Сборник» (1881, 83), «Убежище Монрепо» (1882, 83), «Круглый год» (1880, 83), «За рубежом» (1881), «Письма к тетеньке» (1882), «Современная Идиллия» (1885), «Недоконченные беседы» (1885), «Пошехонские рассказы» (1886). Сверх того в «Отечественных Записках» были напечатаны в 1876 г. «Культурные люди» и «Итоги», при жизни Салтыкова не перепечатанные ни в одном из его сборников, но включенные в посмертное издание его сочинений.

«Сказки», изданные особо в 1887 г., появлялись первоначально в «Отечествен. Записках», «Неделе», «Русских Ведомостях» и «Сборнике литературного фонда». После запрещения «Отечественных Записок» Салтыков помещал свои произведения преимущественно в «Вестнике Европы»; отдельно «Пестрые письма» и «Мелочи жизни» были изданы при жизни автора (1886 и 1887), «Пошехонская Старина»- ужо после его смерти, в 1890 г. Здоровье Салтыкова, расшатанное еще с половины 70-х годов, было глубоко потрясено запрещением «Отечественных Записок».

Редакционной работой Салтыков занимался неутомимо и страстно, живо принимая к сердцу все касающееся журнала. Окруженный людьми ему симпатичными и с ним солидарными, Салтыков чувствовал себя, благодаря «Отечественным Запискам», в постоянном общении с читателями, на постоянной, если можно так выразиться, службе у литературы, которую он так горячо любил и которой посвятил, в «Круглом годе», такой чудный хвалебный гимн (письмо Салтыкова к сыну, написанное незадолго до смерти, оканчивается словами: «паче всего люби родную литературу и звание литератора предпочитай всякому другому»). Незаменимой утратой был для него, поэтому, разрыв непосредственной связи между ним и публикой. Салтыков знал, что «читатель-друг» по-прежнему существует — но этот читатель «заробел, затерялся в толпе и дознаться, где именно он находится, довольно трудно». Мысль об одиночестве, «оброшенности» удручает его все больше и больше, обостряемая физическими страданиями и в свою очередь обостряющая их.

«Болен я» — восклицает он в первой главе «Мелочей жизни» — невыносимо. Недуг впился в меня всеми когтями и не выпускает из них. Изможденное тело ничего не может ему противопоставить». Последние его годы были медленной агонией, но он не переставал писать, пока мог держать перо, и его творчество оставалось до конца сильным и свободным; «Пошехонская Старина» ни в чем не уступает его лучшим произведениям. Незадолго до смерти он начал новый труд, об основной мысли которого можно составить себе понятие уже по его заглавию: «Забытые слова» («Были, знаете, слова»- сказал Салтыков Н. К. Михайловскому незадолго до смерти — ну, совесть, отечество, человечество, другие там еще.. А теперь потрудитесь-ка из поискать!.. Надо же напoмнить!»).

Он умер 28 апреля 1889 г. и погребен 2 мая, согласно его желанию, на Волковом кладбище, рядом с Тургеневым.

Книги из фонда научной библиотеки:

Шифр издания:

Р1

Р 892

Русская литература XIX-XX веков : материалы для подготовки к устным ответам и сочинениям / Сост. В. К. Риньери. — Ростов-на-Дону : Феникс, 2001. — 382 с. — (Учебники, учебные пособия) (Библиотека школьника). — Содерж.: Русская литература XIX века: А. С. Грибоедов; Д. В. Веневитинов; А. С. Пушкин; М. Ю. Лермонтов; Н. В. Гоголь; Ф. И. Тютчев; А. А. Фет; И. С. Тургенев; И. А. Гончаров; Н. А. Некрасов; А. Н. Островский; М. Е. Салтыков-Щедрин; Н. Г. Чернышевский; Ф. М. Достоевский; Н. С. Лесков; Л. Н. Толстой; А. П. Чехов; Русская литература XX века: И. А. Бунин; А. И. Куприн; Л. Н. Андреев; М. Горький; А. А. Блок; М. И. Цветаева; С. А. Есенин; В. В. Маяковский; А. А. Ахматова; А. А. Фадеев; М. А. Булгаков; М. А. Шолохов; Е. И. Замятин; А. М. Адамович; Ю. В. Бондарев; В. М. Шаламов; К. Д. Воробьев; Л. С. Петрушевская; Человек и природа в современной литературе.

Реклама