К началу века в большинстве европейских стран уже существовали или активно создавались национальные библиотеки. Крупнейшими из них продолжали оставаться библиотеки Великобритании и Франции. Шел процесс формирования американской библиотеки Конгресса.

Профессиональное библиотечное сообщество XIX в. считало Библиотеку Британского музея в Лондоне образцовой. Библиотека получала обязательный экземпляр всех изданий, выходящих в свет не только на территории Великобритании, но во всей огромной Британской империи. У нее были средства для командировок сотрудников во все страны мира для приобретения новой литературы. Условия для пользователей создавались для того времени идеальные. В огромном читальном зале-ротонде насчитывалось 450 мест. Здесь же в открытом доступе размещалась справочная литература. Другие фонды располагались вокруг ротонды, отделенные от нее специальной железной противопожарной конструкцией; они назвались поэтому «железной библиотекой».

Французская Национальная библиотека в течение в течение почти всего XIX в. находилась в состоянии кризиса. Значительная часть ее огромных фондов была не разобрана, не каталогизирована, а следовательно и недоступна читателям. Эта часть образовалась после национализации частных и монастырских коллекций, которая была проведена в годы Великой французской революции. Тогда было конфисковано 1,5 млн. томов в Париже и 6 млн. – в провинции. Но многочисленные распоряжения властей о сохранности книг, их обработке и предоставлении читателям не дали никаких результатов. Некоторые книги погибли, некоторые были проданы или на долгие годы остались мертвым грузом в библиотеках провинции, хотя именно с них эти библиотеки и начались. Но очень многие попали в Париж, в Национальную библиотеку, и на их разборку потребовалось долгое время и большие силы. Каталогизация была завершена лишь к началу ХХ в. В 1867 г. открылся новый читальный зал, уникальный по архитектурно-планировочному решению.

В 1859 г. Французскую Национальную библиотеку посетил сотрудник Российской Императорской публичной библиотеки В.И. Собольщиков. Он был крайне шокирован тем, что читателям не выдаются «книги, противные нравственности; театральные пьесы; сочинения авторов, находящихся в живых; романы как отдельно изданные, так и помещенные в собраниях сочинений; все журналы и периодические издания за последние 20 лет; брошюры юмористические и имеющие отношение к современности; книги адресов; всякого рода учебные книги и вообще все, что можно получить во всех библиотеках для чтения».

Adam_Mickiewicz_według_dagerotypu_paryskiego_z_1842_roku
Адам Мицкевич

С 1852 и до конца жизни (он умер в 1855 г.) во Французской национальной библиотеке работал великий польский поэт Адам Мицкевич. Он воспринимал библиотеку по особому – именно как поэт. В книжных дебрях он отдыхал, сами же книги казались ему живыми существами, пробуждающимися ото сна, летевшая с них вековая пыль – пыльцой, слетающей с крыльев ночных мотыльков.

 

В первые десятилетия XIX в. министром науки, образования и культуры одного из небольших германских государств – Саксен-Веймар-Эйзенах – был великий писатель Иоганн Вольфганг фон Гете. Гете считал библиотеку важнейшим институтом, обеспечивающим духовную жизнедеятельность общества и определяющим степень развитости государства. Он писал: «При поверхностном знакомстве с тихой и невидимой деятельностью библиотеки не замечают того, как огромный капитал, которым она располагает, неуловимо дает не подлежащие учету проценты дохода».

Гете подчеркивал необходимость «виртуального единства» библиотек, то есть их взаимодействия, координации и кооперации. Гете первым в мировой библиотечной практике высказал идею сводного каталога, предложив создать единый каталог библиотек Веймара и Йены, а также крупнейшей Йенской университетской библиотеки; идея эта, однако, не была реализована.

Гете сам разрабатывал документы по организации работы Герцогской библиотеки в Веймаре. Специальная инструкция обязывала вести регистрацию всех новых поступлений и всех выдач. Велась очистка фонда; дублеты распродавались на аукционах, а на вырученные деньги приобретались новые издания. Каждый сотрудник вел дневник, где должен был конкретно указывать, что сделано им за прошедший день. Было введено расписание, определявшее часы обслуживания посетителей. Установлен срок пользования книгами – три месяца; читателя предупреждали, что имена должников будут публиковаться в газетах. Загрязненные книги библиотека от читателей не принимала. Правила пользования распространялись на всех без исключения, в том числе и на членов герцогской семьи, которые привыкли пользоваться библиотекой как своей личной. Наибольшие протесты вызвали эти требования у французских аристократов, бежавших с родины после революции и поселившихся в Веймаре по приглашению герцога; однако и им пришлось подчиниться. Гете и сам неукоснительно соблюдал правила, о чем свидетельствуют записи в журнале книговыдач. За 54 года он взял 2276 томов.

В первой половине XIX в. книги стоили очень дорого. Частный человек даже со средним достатком не мог купить нужные для него книги. Это было одной из причин, по которым российское общество с энтузиазмом встретило открытие Императорской публичной библиотеки. К 1801 г. для нее было построено здание на углу Невского и Садовой улицы (где она размещается и сегодня как Российская национальная).

В 1811 г. первым директором библиотеки, которая тогда же была переименована в Императорскую публичную, стал Алексей Николаевич Оленин. Библиотека торжественно открылась в 1814 г. На пригласительных билетах было написано: «Сия библиотека строилась для украшения Отечества. Юношам – привлечение, старцам – пособие, праздным – зрелище, занятым – забава, учащимся – упражнение». Ко дню открытия в фонде было более 240 тысяч книг, из них на русском языке – менее 2500.

Сначала Императорская публичная библиотека работала лишь при дневном свете, поэтому зимой она закрывалась очень рано. Однако уже в 1814 г. вводится лампочное освещение и часы работы продлеваются. А.Н. Оленин доказывал властям, что в России зимнее время самое лучшее и удобное для «тихих и постоянных» занятий», «самое свободное для здешних жителей и сверх того самое продолжительное».

Формального ограничения для записи в Императорскую публичную библиотеку не было, однако основную группу читателей в первые десятилетия ее работы составляли дворяне. В списке читателей за 1817 г. первой стоит фамилия поэта А.А. Дельвига (служившего тогда в Горном департаменте). Второй по этому списку – тоже поэт и будущий декабрист В.К. Кюхельбекер, сотрудник Иностранной коллегии. Третий номер билета получил офицер Н.А. Бестужев, тоже будущий декабрист. Женщины-читательницы впервые появляются в библиотеке в 1817 г., и достаточно долго остаются там большой редкостью.

К читателям Императорской публичной библиотеки предъявлялись весьма строгие требования. Они были обязаны бережно относиться к книгам, не загибать и, разумеется, не вырывать листы, не писать на полях, не портить переплеты. Их предупреждали, что унесший книгу никогда больше не сможет пользоваться библиотекой. Категорически запрещались разговоры в читальном зале.

Судя по отчетам Императорской публичной библиотеки, читателей 1810–1830 гг. больше всего интересовала отечественная история, особенно подвиги героев войны 1812 г. Активно читались также произведения Ломоносова, Державина, Карамзина, Крылова, Жуковского, Батюшкова, книги по истории античных Греции и Рима, произведения западноевропейских писателей.

С первого года открытия Императорской публичной библиотеки ее первый директор А.Н. Оленин жестко проводил линию на исключительно научную и просвещенческую деятельность. Запрещалась выдача романов, «способствующих развращению нравов». Особенно строгим был подход к работе отдела книг на русском языке, которым заведовали И.А. Крылов и В.С. Сопиков. Им было приказано выделить в особый фонд все романы, сказки и повести и категорически не выдавать их несовершеннолетним. Очень быстро прекратилась также выдача политических газет, поскольку считалось, что их следует читать в кофейнях и клубах, а не в библиотеке. Все это делало библиотеку менее привлекательной, в частности, для учащихся и студентов, которых больше всего интересовали новости в иностранных газетах и новая беллетристика.

Почти сразу же после открытия Императорской публичной библиотеки в ней был создан спецхран для изданий «могущих более разгорячить воображение, чем питать ум и сердце». Ключ от этого хранилища находился у директора библиотеки и предоставлялся по письменной просьбе лишь тем читателям, которые «известны были с хорошей стороны». Оленин, организовавший такой порядок, считал, что опасные издания должны обязательно, хотя и «с надлежащей осторожностью», храниться в библиотеке, поскольку со временем они «перестают быть опасными, а остаются только редкими и поэтому самыми любопытными и иногда бывают весьма полезными».

В 2002 г. отмечалось 140-летие Российской государственной библиотеки. Ее история началась с перевода из Петербурга в Москву Румянцевского музея. Государственный канцлер России граф Николай Петрович Румянцев (1754–1826) собирал свою коллекцию всю жизнь. В этой коллекции было более 28 тысяч книг, рукописи, этнографические и археологические материалы, монеты, минералы, живопись, скульптура. Сейчас книги и рукописи хранятся в РГБ с собственноручной надписью канцлера «Беречь как глаза». А при жизни Румянцева коллекция находилась в его особняке на Английской набережной (ныне здесь Музей истории Санкт-Петербурга); в установленные часы ее могли увидеть все желающие.

Н.П.Румянцев умер не оставив завещания. Выполняя устную волю графа, его брат передал коллекцию государству – «на пользу Отечеству и благое просвещение». С 1831 г. в особняке на Английской набережной работал уже государственный Румянцевский музей. В 1845 г. он стал филиалом Императорской Публичной библиотеки. Однако Музей бедствовал, денег на его содержание не отпускалось. К концу 50-хх гг. здания, переданные государству Румянцевым, сильно обветшали, все попытки заведующего музеем В.Ф. Одоевского получить деньги на ремонт были тщетны. М.А. Корф, директор Императорской публичной библиотеки, под управлением которой находился музей, также не мог ничего сделать. Он надеялся, что при продаже зданий часть денег достанется библиотеке (именно так и случилось). В высоких инстанциях было принято решение о переводе коллекций музея в Москву. В 1862 г. Румянцевский музей разместился в ее центре, в красивейшем особняке – Доме Пашкова (в котором и сейчас располагается часть фондов Российской государственной библиотеки.

Вместе с экспонатами Румянцевского музея в Москву были отправлены тысячи томов русских и иностранных книг из дублетов Императорской публичной библиотеки, из других петербургских библиотек. В 1862 г. открывается первый общедоступный музей в Москве, в составе которого – первая бесплатная публичная библиотека. Музей включал в себя также отделения рукописей, редких книг, христианских и русских древностей, изящных искусств, этнографическое, нумизматическое, археологическое, минералогическое.

Основную массу читателей библиотеки Румянцевского музея составляли учащиеся, чиновники, преподаватели средних и низших учебных заведений, врачи, инженеры и техники, бухгалтеры. Среди читателей первой публичной библиотеки Москвы – Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов, В.Г. Короленко, К.А. Тимирязев, Д.И. Менделеев, К.Э. Циолковский. С годами возрастала численность женщин-читательниц. Это были учащиеся, учительницы средних и низших учебных заведений, художницы, литераторы, врачи, фельдшерицы, акушерки, массажистки, служащие городских и земских учреждений.

Самыми крупными из университетских библиотек в первой половине XIX в. были московская и петербургская. Выделялась также библиотека Казанского университета, ректор которого, выдающийся математик Николай Иванович Лобачевский, занимал и пост директора библиотеки.

В 1830 гг. в разных регионах России начинают создаваться губернские и уездные библиотеки. Одним из инициаторов этой деятельности был президент Вольного экономического общества адмирал Николай Семенович Мордвинов. «Публичные библиотеки для чтения, – писал он, – учреждаются по губерниям с той целью, дабы по возможности распространять повсеместно общее просвещение, в особенности полезные сведения до местности каждого края относящиеся. По его предложению в 1830 г. Министерство внутренних дел предписывает всем губернатором собрать совещание «представителей дворянства, директоров гимназий и вообще ревнителей просвещения, как из среды дворянства, так и купечества, чтобы совокупно с ними приискать средства для учреждения библиотек». В течение следующих десятилетий было открыто более 30 библиотек – прежде всего там, где идея поддерживалась губернаторами и местным дворянством.

В 1836 г. губернская библиотека была открыта в Вятке. На ее открытии выступил находившийся здесь в ссылке А.И. Герцен. Он сказал: «Библиотека – это открытый стол идей, за который приглашен каждый, за которым каждый найдет ту пищу, которую ищет; это – запасный магазин, куда одни положили свои мысли и открытия, а другие берут их в рост».

Большую роль в формировании фондов общедоступных библиотек сыграл известный книгоиздатель, владелец знаменитой книжной лавки Алексей Филиппович Смирдин. Он подбирал для каждой библиотеки комплект из более 1000 книг – в основном, произведений русских и зарубежных классиков, – приобрести которые можно было с большой скидкой.

В 70-90 гг. ХIХ в. в российские учебные и народные библиотеки допускалось не более 2–3% выходящей в стране печатной продукции. Предпочтение отдавалось официозным и безупречным в идеологическом отношении изданиям. Основные мотивы запрещений – «несоответствие духовным потребностям детей и народа» (характерно, что между ними ставился знак равенства), «изображение страданий», «уныние», «отсутствие положительных начал».

К началу ХХ в. Российская империя была великой книжной державой. Помимо крупных книгохранилищ, открытых для читателей, – Императорской публичной библиотеки в Петербурге, основанной в 1814 г., библиотеки Петербургской академии наук (созданной за сто лет перед этим), библиотеки Румянцевского музея (1862 г.), синодальной, патриаршей, библиотек научных сообществ (Русского географического общества, Вольного экономического общества и др.), в стране существовало множество библиотек в университетах и средних учебных заведениях; в каждом губернском городе и крупных уездных городах были свои публичные библиотеки; велика была сеть военных библиотек; библиотек духовных академий; наконец, в стране была масса «народных библиотек», в частности создававшихся земствами; к этому надо присоединить многочисленные частные коммерческие «библиотеки для чтения». И хотя в России существовала цензура, а правительство время от времени пыталось регламентировать книжные фонды в «народных читальнях» – и даже закрывало те или иные из них, если они служили очагами революционно-подрывной пропаганды, – фактически почти любая книга, как русская, так и зарубежная, в принципе была доступна для заинтересованного читателя.

0_4d621_978e4f2a_XL.jpg
Библиотека конгресса США

В развитии американской Библиотеки Конгресса большую роль сыграл третий президент США Томас Джефферсон. Он был не только политиком, но и ученым-гуманитарием, собрал уникальную личную библиотеку, которую впоследствии передал Конгрессу. Располагаясь в здании Капитолия, в первой половине XIX в. библиотека пережила два больших пожара, пока в 1853 г. не была переведена в так называемую «железную комнату». Новое здание Библиотеки было открыто в 1897 г. и признано современниками самым дорогим и самым безопасным библиотечным зданием в мире.
Перед началом первой мировой войны фонд Библиотеки Конгресса составлял два миллиона книг и миллион других документов – карт, эстампов, нотно-музыкальных изданий. Была разработана и применялась собственная классификация документов.

Идея международного книгообмена впервые предложена и реализована Александром Ваттемаром. Этот весьма неординарный француз, известный в Европе артист-мим и чревовещатель (имевший, между прочим, колоссальный успех во время гастролей в России – ему аплодировали и Жуковский, и Пушкин), был также и нумизматом, антикваром и – библиофилом. Именно благодаря его усилиям в 1847 г. Бостон получил в дар от Парижа большое количество книг. Впоследствии эта инициатива распространилась во всем мире, а первой поддержала ее Библиотека Конгресса.

С начала XIX в. в Великобритании начинают открываться библиотеки при школах для рабочих. Изначально они были нацелены на поддержку профессионального образования, но постепенно их функции расширялись, они занимались просветительской деятельностью, участвовали в антиалкогольных кампаниях. В их фондах была беллетристика, популярные журналы. Иногда посетителям предлагали различные игры, устраивали кафе с безалкогольными напитками. К середине века таких библиотек было более 700, ими пользовались более 100 тыс. человек. В стране возникла идея о необходимости создания бесплатных публичных библиотек. В 1850 г. был принят закон, в соответствии с которым в городах с населением свыше 10 тыс. человек (позднее цифра уменьшилась до 5 тыс.) могли создаваться библиотеки, финансируемые на средства от налогов. Первая такая библиотека была открыта в Манчестере.

Британская библиотека открылась в 1857 г., и в течение короткого времени в читальный зал пускали всех желающих. Но вскоре ввели систему специальных пропусков, так что попасть в библиотеку мог далеко не каждый. В числе обладателей пропусков были Чарлз Диккенс, Владимир Ленин (под псевдонимом Якоб Рихтер), Джордж Бернард Шоу, Вирджиния Вульф.

Организаторы библиотек сталкивались с большими трудностями, как организационными, так и финансовыми. Первые публичные библиотеки в своем стремлении привлечь публику внешне мало отличались от столь любимых англичанами пивных пабов.

Концепция публичной библиотеки была сформулирована и реализована в США. Принципиально важным здесь является представление всей литературы в открытом доступе. А это не только принцип расстановки книг на полках, но воплощение идеи об общедоступности и нейтральности библиотеки. Читатель должен иметь право выбора, а библиотека не должна оказывать на него давления. Пользоваться библиотекой мог любой, кому исполнилось 16 лет. Брать книги на дом разрешалось на две недели. Библиотеки были открыты ежедневно, кроме воскресенья, с 9 до 21.30.

Andrew_Carnegie,_three-quarter_length_portrait,_seated,_facing_slightly_left,_1913-crop
Эндрю Карнеги

Во второй половине века в США было открыто более 2 тыс. библиотек, и лишь 18 из них – на общественные средства. Огромные деньги вкладывались в эту деятельность многочисленными меценатами. Лидером здесь стал владелец крупных сталелитейных заводов Эндрю Карнеги; он финансировал строительство более 2,5 тысяч библиотек не только в США, но в Великобритании, Канаде, Австралии, Южной Африке и т.д. Карнеги давал деньги также и на создание университетов, медицинских центров. Он считал, что богатство человека свидетельствует о его исключительности, об умении использовать свои природные таланты и энергию для движения общества вперед. Поэтому дальнейшей обязанностью такого человека является использование его избыточного состояния для усовершенствования человечества. «Человек, который умирает богатым, – утверждал Карнеги, – умирает опозоренным».

Концепция «народной библиотеки» в Германии была связана с идеями «народной педагогики», предполагавшими не нейтральное отношение к читателю (как в англо-американской концепции), а предоставление ему лишь «хорошей» литературы. Составлялись специальные списки такой литературы, разрабатывалась структура фонда библиотеки с определенными пропорциями книг различной тематики. В течение долгого времени о библиотеках говорилось, в основном, как о «книжных залах», на дом книги в большинстве из них не выдавались вплоть до начала ХХ в. Концепция немецкой общедоступной библиотеки утверждала не только образовательную функцию, но и функцию патриотического воспитания. Финансирование же библиотек, создававшихся в германских государствах в течение всего ХIХ в., было довольно скудным.

Во второй половине ХIХ в. библиотекари США начали активно интересоваться тем, о чем люди спорят на улицах, в кофейнях, на митингах, особенно во время избирательных компаний. Стали развивать свой справочный аппарат в этих направлениях и давать соответствующие справки.

В последние десятилетия XIX в. на базе библиотеки Берлинского университета начала функционировать высшая библиотечная школа. До конца первой мировой войны она оставалась единственным учебным заведением, где готовили профессиональных библиотекарей.

Библиотечное воровство обрело в XIX в. широкий международный размах.
В 1789 г. Н.М. Карамзин обнаружил в библиотеке курфюрста Дрезденского ценнейшую рукопись Еврипида и с удивлением вспомнил, что не раз видел ее в Москве. Вскоре он узнал, что рукопись приобретена у известного профессора филологии Христиана Фридриха Маттеи. Однако лишь спустя столетие выяснилось, что профессор украл из московских библиотек не менее 60 ценных книг. Маттеи дважды (и подолгу) преподавал в Московском университете, пользовался репутацией исключительно честного человека, так как сам не раз уличал библиотечных воров. Степень его вины невозможно оценить и поныне, так как в московских библиотеках того времени почти не было учёта.

Скромный немецкий протестантский священник Георг Тиниус имел гигантскую библиотеку в 50–60 тыс. томов. Он был арестован в 1813 г. и приговорён после длительного и шумного разбирательства к 12 годам каторжных работ за два совершённых им убийства с целью грабежа. Деньги были необходимы библиоманьяку для пополнения коллекции. Ещё хуже закончил жизненный путь дон Винсенте – испанский монах-расстрига, послуживший прототипом героя легенды Флобера «Библиомания». Во время одной из часто случавшихся тогда междоусобных войн он спас библиотеку монастыря от разграбления, предложив «боевикам» взамен деньги и драгоценности. Затем ушёл из монастыря, прихватив с собой библиотеку, и открыл антикварную лавку в Барселоне; продавал лишь самые дешёвые книги, на выручку жил скромно, точнее, еле сводил концы с концами. Сам он книги никогда не читал – как истый маньяк, удовлетворялся обладанием. В 1836 г. Винсенте арестовали за убийство конкурента, перехватившего у него на аукционе редкую рукопись, и приговорили к смерти.

В 1871 г. в Санкт-Петербурге был арестован ученый-теолог Алоиз Пихлер, прибывший в Россию для «культурного сотрудничества и обмена опытом». Он выкрал из Императорской публичной библиотеки более 4 тыс. томов. Пихлера сослали в Сибирь; вместе с ним была осуждена и его кузина (правда, на короткий срок) за укрывательство краденого. В 1873 г. по ходатайству баварского принца вора отпустили на родину.

Ещё больший размах имела деятельность графа Либри – выходца из знатной флорентийской семьи. Этот книголюб стал профессором математики, когда ему было всего 20 лет. Вскоре по политическим причинам он бежал из Италии в Париж, где продолжил блестящую научную карьеру. Благодаря репутации библиофила в 1841 г. Либри занял пост секретаря комиссии по розыску манускриптов в библиотеках Франции. Из-за отсутствия строгой каталогизации его бурная деятельность на ниве книжного воровства проходила безнаказанно в течение шести лет. Он организовал собственные аукционы, продавал (в основном за границу) тысячи ценнейших рукописей и книг. Однако проявил беспечность – не всегда заботился об удалении библиотечных штампов. Воровство открылось, и Либри пришлось бежать в Англию.

Не меньший урон причинил библиотеке Ватикана некий профессор Рапизар, который вырезал ценнейшие миниатюры из рукописей XI в., после чего предложил купить их итальянскому Министерству общественного образования. Однако ватиканские миниатюры были опознаны. Из-за этого случая библиотека Ватикана закрылась на несколько недель, после чего правила для читателей резко ужесточились. По слухам, префект библиотеки, близко стоявший к самому Папе, покончил жизнь самоубийством.

Источник: library.ru

Реклама