Продолжаем вспоминать факты из истории Перми во время Великой отечественной войны. Очень интересное интервью вышло на радио «Эхо Москвы» с Михаилом Геннадьевичем Нечаевым, кандидатом исторических наук. Он напоминает, возможно, для кого-то о прописных истинах, но для кого-то они, возможно, будут новыми.

3 октября 1938 года появляется на карте  новое административное образование – Пермская область. И ее административный центр — город Пермь. Таким образом  с конца 38-го  года по 40-й год шло вот практически образование  новой административной единицы. Надо сказать, что Пермь в 30-е годы не попала в число городов,  где нужно  было создавать капитальное строительство, новое строительство, жилищное, в том числе, благоустройство, и так далее, и тому подобное. И поэтому вот  этот период короткий перед  войной нужно было создать новую канализацию, новый водопровод. Благодаря Николаю Ивановичу Гусарову, первому секретарю Обкома партии, новой области, новая канализация вошла в строй в 40-м году.  Новый водопровод, Камский, был построен  в 41-м году,  еще  не было построено даже фильтрационной станции.  Город  не был готов к новому статусу.

Надо сказать, что вся промышленность  Перми развивалась вне старой Перми, поэтому у пермяков появилось  даже такое понятие – поехать в город.    В город – это то, что было без промышленности.  Это центр  города, нынешний  Ленинский район. А все строительство – завод имени Сталина, имени Свердлова или моторостроительный завод, они были построены в  начале 30-х годов вместе с поселками. Это Мотовилиха, которая вошла в состав  города только в 38-м году. Таким образом,  крупнейшие заводы, которые окружали город, рабочие окраины, они как раз сформировались за короткий исторический период. К концу 30-х годов в городе было  47 предприятий союзного и республиканского значения. Это был крупнейший промышленный центр. Но во  время эвакуации, что  на  территории Молотовской тогда области было  расположено 124 завода,  в одну Пермь  отправлены были коллективы 64 заводов.  То есть 47 заводов было, коллективы 64-х заводов  были отправлены в Пермь. Из них 27  заводов были созданы фактически с нуля в течение года. А остальные коллективы  располагались уже внутри непосредственно существующих заводов.

За два года количество населения увеличилось в два раза. В 39-м году было 300 тысяч населения в Перми(в 17-м году всего лишь 50 тысяч населения было в городе). И к 43-му году стало 600 тысяч человек. Это уже был большой город. И за эти два года, 41-й и 42-й, вышли из строя вновь построенная канализация, водопровод — не хватило мощности.  Не было большого жилищного строительства, а было, так называемое, уплотнение. То есть, если санитарная норма, представьте себе на минуточку, было 4 метра квадратных для человека,  то, чтобы уплотнить вновь приехавшее  население, решили снизить эту норму до  двух метров и семи десятых. То есть  2 метра семь десятых это была  норма на человека. Поэтому с 42-го  года началось строительство так называемых юнгородков, это вот  барачных поселков, которые возводились  очень быстро. И там сразу были расселены семейные отдельно, отдельно одиночки, отдельно  подростки, отдельно слепые даже были, бараки для слепых специально сделанные.  Вот только один завод имени Сталина или имени Свердлова  в последствии построил три таких вот  юнгородка в годы войны, а два остальных было построено уже   после войны, где-то к 46-му году. И, надо сказать, удивительно, что не было больших эпидемий. Ну, вот представьте себе, что нет  теплой воды, вообще нет воды. И ее надо брать на колонках, к примеру, потому что вышел  из   строя водопровод. Грязь, потому что город превращается в большую стройку, в большой завод огромный, который производит множество  различной продукции. И не было больших  эпидемий. Хотя вот, например, есть такие цифры из архива взятые. К сожалению, повседневная жизнь города, не входит и в учебные пособия, и книги даже новые  о войне. Ну, я приведу просто пример. В 44-м году за полугодие  было больных дистрофией 14 тысяч человек в городе Перми. 12 тысяч туберкулезников было вот только за полгода. То есть надо было всех учесть,  нужно было решать проблему снабжения населения карточками, и  так далее…

Пик эвакуации пришелся на осень  41 года. Это московские заводы, это  ленинградские заводы, сталинградские  предприятия в течение буквально нескольких месяцев. Управленческие решения были потрясающие. Причем,  инициатива шла и снизу, и сверху. Возглавл город Горисполком, председатель Горисполкома женщина — Упорова. Это одна вообще из первых женщин — председателей Горисполкома  в Советском Союзе. За боеприпасы отвечала Балкова.  Великолепные женщины, которые вот отвечали  за очень важную работу. Ведь  одна треть всех боеприпасов делалось у нас в Молотовской области. 90 процентов всех порохов было сделано тоже в Пермской области, было множество изобретений. Около 126  КБ и лабораторий приехало в город. Можете себе представить,  какая была научная мысль, потому что все самые лучшие инженерные кадры были посланы на Урал. Поэтому управленческие решения были очень нестандартные — надо было  решить проблему, во-первых,  крыши над головой у  людей, которые приехали работать,  проблема снабжения населения. Население выходило из ситуации само собой. Вот, например, на Комсомольской площади были большие картофельные поля. То есть просто люди засевали картошкой  места, которые можно было засеять. Никто не воровал ни у кого, не было воровства. И собирали потом эту картошку  для себя.  Кто работал на заводах, тем было  в какой-то степени легче в плане снабжения, потому что  на заводах, в частности, на заводе имени Сталина во главе с Солдатовым были созданы парикмахерские, выдавались валенки,  там было свое пимокатное производство. И  ОРСы – это  отделы рабочего снабжения, например, сами выращивали урожай. Верхне-Муллинские парники, теплицы,  тепличное производство, оно как раз было в годы войны создано,  создана, кстати, была и Усть-Качка, как Дом отдыха.   Все это вот один завод, завод имени Сталина. И  для  своих рабочих создавал  такие благоприятные условия. Солдатов, например, обратился к женщинам  в 42-м году, чтобы те устроили шефство  над подростками, которые приехали в Пермь без родителей, 12-14 лет, они работали на предприятии. И вот женщины после смены  приходили в бараки, меняли им белье, проверяли гигиену, их небольшого жилища. И это, конечно,  потрясающе.

Пермь  разрасталась стихийно, как город,  люди, которые работали здесь,  очень часто не думали  о том, что им придется, здесь  остаться.  Отсюда и  некая хаотичность в   развитии. Потому как, это же моментальный взрыв. Два, три года, и мы получаем Пермь фактически в нынешних ее масштабах.  По сути дела, те границы, которые мы сейчас знаем,  появляются именно тогда. Была огромная проблема дорог. Тротуары появились тоже  в годы войны. И первый завод по тротуару, по асфальтозакатыванию   как раз на заводе имени Сталина  появляется. До войны четыре тысячи квадратных метров всего лишь было заасфальтировано.  Это из 9 миллионов  квадратных метров всех дорог  в городе Перми.

Это уникальная ситуация, когда город моментально раздувается.  Возникает завод, рядом с ним какие-то бараки, тут же возникает необходимость до этого завода  добираться, тут же возникает необходимость этим людям коим-то образом   жить, и никто не занимается планированием города. Единственное, первое заседание  о благоустройстве города  случилось  в 1944-м году.  То есть в 44-м году, еще до окончания войны,  стал вопрос о том, что надо делать что-то с городом, нужно его преобразовать, нужно его благоустраивать. До этого было тактическое планирование, потому что в два раза увеличилось количество  железнодорожных полотен, и, в том числе, и внутри города.  Если вы когда-нибудь будете ходить по рабочим окраинам, вы сразу увидите эти железнодорожные полотна между заводами, потому что это был наиболее удобный способ транспортировки. Использовались даже трамваи. Вообще, трамвай был единственным видом общественного  транспорта. И у нас было всего лишь 24 вагона трамвайных.  А  для того, чтобы хотя бы  перевезти пассажиров,  нужно было где-то 50 вагонов.  До конца войны  такого количества  приобрести не могли. Помимо этого трамваи использовались и в качестве  транспорта для перевозки  промышленных товаров. Это была вечная стройка, постоянная стройка. Если  говорить о масштабах работ — когда за два года создается 800 единиц новой промышленной продукции, это говорит о том, что город  настоящий рабочий, настоящий труженик, потому что столько сейчас  создать, инновационных продуктов, очень сложно. А если учесть, что с момента перемещения до момента запуска линии продукции проходило около трех месяцев, то и вообще нереально.

Но  развернулось производство в основном в 42-м году,  весной 42-го года, полностью. И 42-й год стал  решающим годом, в общем-то, экономической победы. Немцы  оккупировали территорию,  где было 80 процентов всего военного промышленного производства  нашей страны. На востоке страны оставалось порядка 18  процентов.  И за такой короткий срок  основную промышленную продукцию стали выдавать три региона. То есть это Поволжье, Урал и Сибирь. И среди них Урал был  стержнем вот этой экономики.

При этом нужно вспомнить город Кизел. Потому что в 42-м году  Кизеловское угольное месторождение  — это единственное  близкое месторождение к фронту,  которое давало уголь, потому что  немцы захватили  Донбасс в это время. И многие шахтеры из Донбасса переехали в Кизел, а затем кизеловцы помогали Ростовской области восстанавливать шахты  Донбасса в срочном порядке. То есть Кизел в 42-м году  и в начале 43-го года  был единственным угольным месторождением, который был близко  к прифронтовой полосе и который давал большую часть  угля вообще.

Люди, которые жили в Перми на то время, люди которые сюда приехали, они все вместе  они совершали подвиг. У нас работали и узбеки, и немцы, и русские, и украинцы, и эстонцы. Огромная культурная дистанция была между ними, огромная этническая дистанция. Но, тем не менее, они все работали вместе. Жертвовали всем последним, что у них было. Мало того, что их уплотняли их дома и туда эвакуированных поселяли.  Но вдобавок ко всему  был знаменитый фонд победы,  где собрано было 100 миллиардов рублей. И военные займы. Первыми были краснокамцы, они внесли 15 тысяч рублей, а за годы войны  наши люди пожертвовали  добровольно 449 миллионов  рублей.  Это были военные займы, их было четыре, в 42-м, в 43-м, в 44-м,  в 45-м годах.  Военный займ – это  обычный  займ,  но никто их  особо не возвращал, и поэтому  это были фактически добровольные  пожертвования.  В первый военный займ  42-го года четыре человека  пожертвовали 100 тысяч рублей своих сбережений. Они продали практически все, что у них было, ради того, чтобы   отдать эти деньги. В 42-м году появляется идея  о том, что   необходимо не просто отдавать  деньги,  но нужно  еще и строить свои артиллерийские батареи,  танки, самолеты именные. И появились самолеты «Пермский комсомолец», «Пермский пионер», «Пермский ремесленник», «Пермский медик», «Пермский колхозник», «Камский сплавщик». Вечерами пермяки шили теплую одежду.  140 вагонов  было послано теплых вещей только из города Перми.

На территории нашей области  было сформировано четыре стрелковых дивизии в 41-м, 42-м годах. Одна из них гвардейская дивизия,  участвовала   в боях под Сталинградом.  А одна дивизия, которая была  сформирована еще до войны,  это 12-я стрелковая дивизия, она встретила  немцев в 41-м году, и фактически была расформирована в октябре 41-го года, потому что в эти первые сражения погибли практически все бойцы этой дивизии и офицеры. Кроме этого, Молотовская область давала  истребительные полки.  Очень много механиков было в танковых  соединениях в целом  на территории практически всей страны, брали уральцев, которые работали на заводах, которые знали технику, механиками и танкистами. По Молотовской области   было призвано 500 тысяч человек. Вот если взять статистику из  двух с половиной миллионов человек проживавших в Молотовской области, 500  тысяч было призвано в армию. Из них погибло около 100 тысяч человек, каждый пятый.  Попавшие без вести – 70 тысяч человек, и   нет данных о 27 тысячах  жителей нашей области.  Это обозначает, что не сто, а двести тысяч человек  у нас не вернулись. Когда формировался Уральский добровольческий  танковый корпус, политика была такая, что   на заводах нужно оставить хороших  работников, потому что   очень много было подростков, очень много было неквалифицированной  рабочей силы на заводах, их надо было кому-то обучать для того, чтобы заводы функционировали. И, конечно, сколько ни писали  добровольцы  заявления, их на фронт не посылали именно в силу того, что   ценили их квалификацию.  В  Уральский добровольческий танковый корпус было подано в Молотовской области около 100 тысяч  заявлений. А надо было всего лишь  порядка 8-9 тысяч человек. То есть отбирали в Уральский добровольческий корпус  по очень многим факторам… За два с половиной месяца  корпус был сформирован,  и туда вошла наша танковая бригада, 243-я танковая бригада, которая воевала с Курской битвы,  с Прохоровки и  до Праги.

Пермь и Пермская область – это  область трудовой славы не только в годы Великой Отечественной войны.  Это вообще-то область трудовой славы, в принципе,  в истории России вообще. У нас  памятники, у нас есть  кладбища, на которые  мы каждый год  9 мая  приходим,  кладем венки, память реализовываем, там есть салют, парад. Но  на самом деле, мне кажется,  нам нужно создать какой-то информационный ресурс для того, чтобы каждый пермяк  мог спокойно зайти  вот на этот информационный ресурс, и посмотреть, какой вклад  внесла, допустим, Оханский район  или Очерский район, да, жители вот его региона, его поселка, его деревни, его села в победу общую, кто воевал, кто за что получил какие  награды. Не только создавать какие-то парадные моменты  и вспоминать об этом  там за два-три месяца до  9 мая, но создать какой-то вот  такой памятник людям, которые, в общем-то, совершили такой коллективный  подвиг, которые просто выполняли честно, добросовестно свою   работу, и в результате этого  произошло  это чудо – победа.

Михаил Геннадьевич Нечаев  кандидат исторических наук.